?

Log in

No account? Create an account

Об этом жж

Здесь вы найдете записи из удаленного ЖЖ иг. Петра (Мещеринова) igpetr.livejournal.com за период с 13.02.2009 по 14.07.2009

Записи с комментариями вы можете посмотреть здесь: http://orleanz.aihs.net/igpetr/

http://igpetr.jimdo.com/ - все статьи, книги и лекции (аудио- видео-) иг. Петра Мещеринова на одном сайте.

Миссия и этика

Выступление игумена Петра (Мещеринова) на конференции «Миссионер в свете Евангелия: вызовы современности и евангельский идеал любви», состоявшейся в Одинцове 26 ноября

28.11.2009

Рассматривая сегодняшние проблемы миссии с этической точки зрения, мне бы хотелось отметить три «болевые точки», без осознания и осмысления которых, на мой взгляд, миссия Церкви в современных российских условиях будет обречена на провал. Первое — это внутрицерковная этика. Здесь, конечно, наше внимание сосредоточено на спорах между церковными деятелями о формах сегодняшней миссии: миссия среди представителей молодёжных субкультур, массовая миссия и т.п. Часть миссионеров активно экспериментирует в этой области и отстаивает свой опыт и своё миссионерское видение; есть у этого направления церковного делания и оппоненты, которые не менее энергично говорят о «вредоносности» массового и субкультурного подхода к миссии. Порой споры между сторонниками и противниками «новой миссии» доходят даже до некоторой ожесточённости. Но как раз это мне представляется нормальным явлением, свидетельствующим о живости нашего церковного организма; а «перехлёсты» в полемике — это скорее особенности нашего общего российского менталитета, чем показатель церковного нестроения. Мне хочется сказать о другом — о, если можно так выразиться, «миссионерском впечатлении», которое производит на людей внешних, на тех, к которым, собственно, и обращено слово миссии, наша внутрицерковная жизнь. Я буду использовать в своих размышлениях опыт непосредственного общения с людьми, по большей части — людьми молодыми, которые в беседах со мною высказывали своё отношение к Церкви и к миссии. Я понимаю, что такие разговоры с двумя-тремя десятками человек не представляют собою, как говорят, «репрезентативную выборку»; тем не менее они весьма характерны и, по меньшей мере, заставляют очень крепко задуматься.

Итак, внутрицерковные споры о формах миссии не очень «трогают» людей внешних. Казалось бы — наше несогласие друг с другом должно было бы вызывать такие чувства: «вот, пусть между собой сначала договорятся, а потом приходят проповедывать». Но таких чувств лично я не замечал; людей гораздо больше волнует другое. Я не буду здесь много распространяться, затрону лишь одну тему. «Церковь? — с усмешкой говорит мне 16-летний подросток, проживающий в уездном городке Московской области. — Ага, знаем, знаем. Вот у нас на улице в соседнем доме живёт местный священник; так у него самая крутая машина в районе». Родственники усопшей старушки поражены тратами на церковное отпевание и бесцеремонность, с которой эти траты буквально вымогаются — помимо немалой оплаты за ящиком — диаконом и регентом церковного хора. И так далее, сотни подобных случаев, наверняка всем вам известных… Основное качество клира в глазах, не побоюсь этого обобщения, народа (нецерковного народа) — жадность и вымогательство. Разумеется, не все священники такие, и даже не большинство. Но и твёрдое убеждение людей в вышеназванных качествах — не врагами занесено на Русскую землю, а, к сожалению, имеет своё веское основание в повседневной жизни.

Я далёк от осуждения священства — я прекрасно понимаю, что всем нужно питаться, оплачивать потребности жизни, воспитывать детей, и т.д. Я говорю только о том, какое миссионерское — а вернее, антимиссионерское — впечатление производит эта сторона нашей внутрицерковной жизни на людей (и это только одна сторона, а есть и другие — превозношение, чёрствость и равнодушие клириков, пресловутые «храмовые старушки», которые, несмотря на свою пресловутость, продолжают оставаться существенной проблемой для входящих в Церковь людей, и проч.). Сейчас открыты границы, и люди могут сравнить положение дел в нашей Церкви и в других Церквах — в Греции, в Румынии; в инославных церквах, наконец. Вернувшийся из Европы человек — православный, любящий Церковь и дорожащий своим православием — рассказывает мне: в католических епархиях епископы требуют от священников скромной жизни и строго за этим следят. И сами епископы живут скромно; мало того — все в епархии получают одну и ту же зарплату. 700 евро получает и епископ, и самый последний кюре (это в одной из французских епархий); средства епархии прозрачны и находятся под открытым и гласным контролем. И все видят, как живут их пастыри и епископы. С завистью и, как говорится, с «обидой за державу» рассказывал мне об этом мой собеседник…

Не буду развивать эту тему — я думаю, здесь всем всё понятно… Вывод: миссия людям «внешним» может опираться только на наше, скажем так, «прозрачное» и соответствующее нашей проповеди житие: покажи мне веру твою от дел твоих (ср. Иак. 2, 18).

Вторая этическая проблема гораздо более серьёзна — не потому, что несерьёзна первая, о которой я только что говорил, а потому, что её гораздо тяжелее решить. Я бы обозначил эту проблему так: «Этика Церкви по отношению к призываемым в неё людям». Что я имею в виду? Содержание миссии — это призыв к жизни во Христе. Миссия Православной Церкви вместе с Евангельским благовестием как таковым ещё и призывает присоединиться к опыту христианской жизни, его взлётам и глубинам, тому опыту, который составляет сердцевину Церковного Предания. Мы говорим: идите к нам! у нас — Истина! у нас, в отличие от иных деноминаций, а тем более сект, вы приобщитесь к ней реально и в полноте! И вот люди, поверив нам, приходят в Церковь. С чем же они встречаются?

Вот примеры из жизни людей, известных мне лично. Батюшка увещевает пришедшего к нему подростка, у которого — в результате, кстати, посещения рок-концерта с проповедью о. Андрея Кураева — зародился интерес к вере: «ну вот сейчас Рождественский пост начнётся, нужно его постараться строго соблюсти». Парень спрашивает: «зачем?» Он только что прочёл Евангелие, его привлёк образ Христа, он хочет прикоснуться к Нему… а батюшка ему — о посте… Пост — добрая вещь, но всё же второстепенная в христианстве; здесь же она подаётся как главное. И получается: на проповеди говорили человеку о Христе — а он приходит в Церковь, и ему говорят о посте, понятие о нужности которого у него ещё не сложились. Зерно проблемы тут в том, что батюшка искренне уверен, что в Церкви главное — это пост… Я спешу оговориться: я вовсе не против поста, как одного из элементов церковной жизни. Но в миссионерском смысле нельзя совершать подмену — призывать человека ко Христу, а взамен этого предлагать ему некие самоценные гастрономические упражнения.

Ещё пример. Вопрос священнику на официальном сайте одной из епархий: «вижу в храме людей, которые причащаются каждое воскресенье. Перед причащением надо неделю поститься — тогда получается, что они постоянно постятся?» Ответ1: «Наверное, не все постоянно постятся, некоторые пользуются как лазейкой существующим в Церкви позволением для людей болящих, немощных, находящихся в стесненных обстоятельствах в случае крайней необходимости сокращать пост перед причащением до трех дней. Наверное, большинство из тех, кто причащается каждую неделю, постится всего три дня, и это остается на их совести, потому что они сами знают, по праву ли пользуются такой снисходительностью Церкви или злоупотребляют. А церковные правила нам говорят, что поститься перед причащением надо семь дней». Нужны ли комментарии?

Ещё пример. Молодому человеку, только-только входящему в Церковь, внушили, что нужно искать себе духовника, чтобы регулярно исповедываться. Вот он идёт на исповедь, где батюшка начинает придирчиво расспрашивать об интимной сфере его жизни, требуя от него отчёта в таких грехах, о которых он и представления не имел. На этом воцерковление молодого человека заканчивается; батюшка же спрашивал его не из-за какого-то особого интереса к этой теме, а по глубокому своему убеждению в необходимости полного и тщательного покаяния.

Ещё пример. Молодая девушка искренне ищет жизни во Христе. Батюшка на исповеди убеждает её, что обрести таковую жизнь можно только убедив себя в великой своей грешности и противопоставив ей соблюдение всех постов, непременное чтение утренние-вечерних молитв, неопустительное посещение всенощных и литургий по воскресным и праздничным дням. Девушка усердно принимается за всё это, изводя своих родителей и теряя друзей — но через полгода бросает церковную жизнь и пускается «во вся тяжкая», в уверенности, что её в Церкви обманули — ведь она изо всех сил старалась делать всё «положенное», а плода никакого не получила.

Ещё пример. Молодой человек глубоко продумал свою жизнь и сознательно пришёл на исповедь, где принёс покаяние в своих грехах: пьянствовал, курил, блудил, пробовал наркотики — увы, обычный набор сегодняшней молодёжи… Батюшка отправил его на отчитку в Лавру, причём сказал, что отчитываться нужно обязательно три раза, и только после этого причащаться.
Ещё пример. Человек, уже не молодой, а наоборот, пожилой, прошедший через все перипетии советской жизни, потянулся к Православию и стал делать первые шаги в Церкви. На первой же исповеди батюшка заявил ему, что православным может быть только монархист и националист. А пожилой человек этот — по политическим убеждениям сторонник западноевропейской демократии, а вдобавок ещё и еврей. Сейчас он — член Лютеранской Церкви.

Это — частные примеры (которые можно множить до бесконечности), как наша церковная реальность в лице немалого количества пастырей Русской Церкви (и приходской среды) обращается с только-только вступающими на её порог людьми. За этими примерами видится общая, и очень серьёзная, проблема, а именно: содержание миссии не соответствует содержанию нашей сложившейся церковной жизни. Миссия создаёт определённый образ Православия и призывает в него. Это глубокая евангельская и святоотеческая традиция, подлинное христианство, в котором человек обретает жизнь во Христе, радость, свободу, мудрость, бессмертие. Но на практике получается, что к реальной церковной жизни такое Православие отношения почти не имеет. В реальности православие, с которым встретится пришедший в Церковь человек, другое: аскетизм по принципу «человек для субботы», авторитарно-мистифицированное духовничество, жёсткое храмовое благочестие, националистически-монархическое политиканство, и проч. Можно сколько угодно говорить, что это подмена, мимикрия, «неправославие» — но тем не менее именно с такой, а не с другой, церковной жизнью столкнутся отозвавшиеся на миссионерский призыв люди.

Вот в связи со всем этим и возникает этический вопрос: куда мы зовём людей? Вот люди, поверив нам, пришли: что дальше? А дальше то, что — образно говоря — мы в нашей миссии звали людей в южные страны, а они оказались на лютом севере. Ответственны ли мы, что люди не взяли с собой тёплой одежды? Этично ли это? Ответ на этот вопрос определит как формы самой миссии — может быть, стоит говорить не о высотах православия, а честно готовить людей к тому, с чем они столкнутся в реальности; так и те изменения в церковной жизни, которые уже сто лет как назрели, но совершенно не происходят.

Третья проблема соотношения этики и миссии — это продолжение двух предыдущих, но в общественном контексте. И прежде всего тут нужно сказать о содержании миссии как таковом. О чём мы говорим с людьми? что проповедуем? что хотим от них? Несомненно, все мы хотим (даже споря между собой о формах миссии), чтобы они стали христианами, и христианами православными. Но что это значит? Сделаться монархистом, антизападником и суперпатриотом? Всё более скрупулёзно и полно исполнять обряды, чтобы, наконец, дойти до вершины христианского совершенства — недели поста и вычитки бесчисленного количества канонов и акафистов перед Причастием? Наверное, как бы кто из нас — «либерально» или «консервативно» — не относился к дисциплинарно-обрядовой стороне церковной жизни, все мы понимаем, что она есть лишь средство, а не цель. Цель — жизнь во Христе.
А жизнь во Христе непременно и обязательно предполагает христианскую этику — и не в теории, а в самой что ни на есть повседневной практике. Миссия же предполагает непременное и обязательное предъявление того, о чём мы проповедуем. Следовательно, так как мы миссионерски призываем людей не к себе лично, а в Церковь, то этика должна быть являема не только в личной жизни каждого члена Церкви, но и в нравственной церковной реакции на общественные события — как исторические, так и происходящие сейчас. Причём под реакцией Церкви я понимаю здесь вовсе не официальные заявления Священноначалия, а духовно-этическое, Евангельское восприятие и оценку жизни всеми нами, всем телом церковным.

На практике, вот в той самой реальности, с которой сталкивается знакомящийся с Церковью и миссионерски призываемый в неё человек, наша сегодняшняя церковная жизнь поразительно бесчувственна — и именно этически, нравственно бесчувственна — как к истории, так и к сегодняшнему состоянию общества. Приведу примеры. Как вам, наверное, известно, недавно в Москве, столице страны, победившей фашизм, от рук фашиствующих скинхедов был убит один из лидеров антифашистского движения Иван Хуторской. На днях я разговаривал с молодым человеком, являющимся представителем этого движения. Он произнёс очень резкие слова о нашей Церкви. Я не буду их дословно цитировать, а передам лишь содержание: молодой человек сказал, что ни он, ни его единомышленники никогда не пойдут в такую Церковь, которая не имеет нравственных сил возвысить свой голос против творящихся злодеяний.

На прошлой неделе в тюрьме умер находящийся под следствием адвокат Сергей Магнитский — умер от издевательского неоказания медицинской помощи; практически, его бесчеловечным образом убили за то, что он, по некоторым данным, разоблачил некую коррупционную схему. Постоянны случаи пыток в милиции, страшной дедовщины в армии; постоянно мы сталкиваемся с абсолютной незащищённостью человека в нашем государстве. Это вопиющие, но — увы! ставшие повседневными в России явления. Церковь должна тут бить во все колокола! хоть как-то вставать на защиту людей! хоть что-то делать! а если не делать-то хотя бы ну просто, действительно, возвысить голос против нечеловеколюбия и лжи, которые сегодня составляют квинтэссенцию российской жизни. И здесь нет вовсе никакой политики — это вот именно проявление христианского нравственного чувства. Неужели нам не жалко людей, которых унижают, мучают, пытают, убивают? Неужели в нас не шевелится сочувствие к своим же соотечественникам? неужели мы не можем хоть как-то защитить их? ведь на словах мы все вон какие патриотичные! Нет, Церковь молчит. Церковь, подчеркну это — это все мы; это не только архиереи и ответственные церковные деятели на высоких должностях, а все мы, и пастыри, и монахи, и миряне. Молчат православные христиане2. И это не только великий укор всем нам, но это ещё и самая настоящая антимиссия.

Массовые миссионерские мероприятия, проповедь среди байкеров, рокеров и прочих субкультур, даже дерзновенное миссионерское горение о. Даниила Сысоева — завтра девять дней его мученической кончины, — всё это сводится на нет, всё перечёркивается отсутствием нравственной этической позиции Церкви. Ибо у большинства обычных, пусть непросвещённых ещё светом Евангелия, но нормальных людей есть естественное здравое нравственное чувство. И это нравственное чувство естественным же порядком со всею силою восстаёт против очевидного несоответствия нашей проповеди и реальной церковной жизни. Разрыв между проповедуемым Евангелием и бесчувствием к этике на практике, эта вот очевидная духовно-нравственная неадекватность, никак не позволяет многим нашим соотечественникам воспринять высокие слова о Христе и Православии. Сколько людей, например, говорили мне о своём недоумении в связи с отпеванием бандита Япончика! И действительно — миссией Церкви, действующей стократ сильнее, чем десяток массовых миссионерских мероприятий, было бы демонстративное неотпевание вора в законе. А его неразъяснённое, не частное (что ещё можно было бы допустить), а совершающееся как бы «в порядке вещей» публичное отпевание является прежде всего вот именно что антимиссией. И таких вещей сегодня — множество. И наше, церковных людей, этическое бесчувствие к ним, увы, очевидно.

В заключение подведу итог. На основании вышесказанного я прихожу к довольно печальному выводу. Что бы мы ни делали, как бы ни спорили между собою о формах миссии, какие бы массовые мероприятия ни организовывали, каких бы байкеров, рокеров, панков, готов, эмо и проч. ни окормляли — все наши миссионерские усилия будут сегодня абсолютно бесперспективны без соблюдения следующих трёх условий:
  • приведения нашей жизни в соответствие с Евангелием Христовым — и особенно это касается жизни архипастырей и пастырей;
  • прояснения церковной жизни, приведения её в хоть какое-то адекватное состояние в области внешне-церковной дисциплины и в вопросах пастырского окормления. Необходима выработка каких-то единых и именно человеколюбивых и христоцентричных подходов к применению тех или иных пастырских приёмов и советов, смягчение (очевидно необходимое) постной дисциплины и вообще перенесение акцента с обрядовости на христианскую этику;
  • христианской евангельской нравственной реакции Церкви на хотя бы важнейшие, острейшие общественные проблемы.
Осмысление этих вопросов, работа именно в этих направлениях, на мой взгляд, явится сегодня одновременно и самым плодотворным фундаментом для нашего миссионерского делания.

1 Я даже назову этого замечательного батюшку — «страна должна знать своих героев»: это протоиерей Олег Владимиров, настоятель прихода церкви в честь Державной иконы Божией Матери города Нижнего Новгорода. См. http://www.nne.ru/pub.php?id=418
2 Свидетельство этому — самая свободная сегодня информационная среда: блогосфера. Посмотрите Живые Журналы православных. Что их интересует? о чём они говорят? О чём угодно; но не об этих всем зримых, очевидных и кровоточащих нравственных ранах нашей российской действительности. А поднимающих эти вопросы православные немедленно объявляют «чужими» — «непатриотичными» либералами, «антироссийской» пятой колонной и т.п.
Источник: "Инфомиссия.Ру"
http://www.bogoslov.ru/text/486182.html

16 октября 2009 г.

Читателям предлагается доклад игумена Петра Мещеринова, озвученный на Международной Экуменической Конференции в Бозе, в котором говорится о наднациональном характере христианства, о современном непонимании сути духовной брани и о путях решения этой проблемы в России и за рубежом, о языческом и ветхозаветно-магическом восприятии христианства, о секуляризации христианства и о том, как современному российскому человеку усвоить религиозный смысл церковной жизни.
 
 Без духовной борьбы невозможна христианская жизнь. Само её наличие указывает на то, живёт ли христианин духовной жизнью по-настоящему или же только мнит, мечтает о ней. Суть этой борьбы прекрасно выразил великий русский писатель Ф.М. Достоевский: «Дьявол с Богом борется, а поле битвы — сердца людей»[1]. Будучи свободен принять спасительные дары Христа или же отвергнуть их, человек поставляется промыслом Божиим в такие условия, когда этот выбор совершается в самых глубинах нашего существа и влияет на все сферы человеческой жизни. «Ниже ума, глубже помыслов, в сокровенных изгибах души нашей гнездится змий, убийственно уязвляющий главные члены души нашей, — пишет один из величайших церковных учителей духовной брани преподобный Макарий Великий. — Умертвить этого змия, достигнуть полной чистоты можно только посредством единого Иисуса Христа... Как скоро... начнешь искать Бога, должен будешь бороться с своею природою, с прежними нравами и с тем навыком, который тебе прирожден. А во время борьбы с сим навыком найдешь противящиеся тебе помыслы и борющиеся с умом твоим; и помыслы сии повлекут тебя и станут кружить тебя в видимом, чего хотел ты избежать. Тогда-то начнешь борение и брань, восставляя помыслы против помыслов, ум против ума, душу против души, дух против духа[2]». Другой великий духовный писатель, святитель Феофан Затворник, говорит: «Природа наша повредилась чрез падение. Христианство во всем своем строе есть восстановление сей природы в первый чин. Следовательно, оно есть в существе своем насилие природы, как она в нас теперь есть. Самопротивление и самопринуждение суть первые формы проявления жизни христианской, спасительной, ведущей к цели[3]».
 
 Как таковая духовная борьба не может подлежать национальным различиям. Всякому человеку, желающему жить по-христиански, необходимо противиться себе во зле и понуждать себя на добро, и делать это при помощи молитвы, участия в Таинствах, поучении в Слове Божьем и творении евангельских заповедей — вещей вне- и наднациональных. Если говорить о сложностях и препятствиях, с которыми сталкивается современный христианин на путях духовной борьбы, то они также в общем и целом одинаковы для всех христиан. Но есть некоторые особенности восприятия христианства, которые несут на себе печать исторических условий жизни и менталитета нации, хотя, повторю, принципиально они одни и те же для всех людей. На некоторые из этих национальных особенностей я попытаюсь указать.
 
 И главное, о чём здесь нужно сказать — это непонимание самой сути духовной борьбы и её места в жизни христианина. «Все усилие... и рачение у противника о том, чтобы прийти ему в возможность отвлечь ум от памятования о Боге, от страха Божия и от любви Божией земными обольщениями и приманками, отвращая его от истинно доброго к мнимо хорошему[4]», — пишет преподобный Макарий Великий. Здесь мы видим основную проблему сегодняшней христианской жизни — секуляризацию христианства, встраивание его в «мир сей» и понимание его только в «мирском» контексте. Я имею здесь в виду не положение Церкви в обществе и не какие-то внешние — культурные, социальные, исторические и прочее — стороны церковно-христианской жизни, а именно внутреннее, личностное ощущение самих христиан. И здесь есть два варианта непонимания сути духовной брани.
 
 Первый. Когда христианство комфортно расположено в мире сем, являясь лишь одной из сторон благоустроенной жизни, тогда сама мысль о том, что не может быть компромисса между христианином и падшими стихиями мира сего (2 Кор. 6, 15) — действующими в человеке через страсти, грехи, пороки, заблуждения, отказ называть грех грехом и т.п. — является для христианина чуждой, неудобной, из ряда вон выходящей. Результатом этого становится то, что христианство теряет свою неотмирную силу и энергию. Этот вариант секуляризации свойственен сегодняшней западной цивилизации.
 
Второй вариант. Когда мир вокруг нас, напротив, вовсе не комфортен и неуютен, когда жизнь в нём невыносима, естественным становится стремление человека найти прибежище в христианстве, обрести в нём жизненные силы. Но далеко не всегда этот импульс даёт людям правильное понимание духовной борьбы. Часто желание обустроить внешнюю жизнь приводит к тому, что под духовной борьбой подразумеваются вполне социальные вещи, только окрашенные в цвета церковной традиции; а сама суть христианского делания остаётся нисколько не востребованной. Проблематика остаётся такой же: церковная жизнь понимается секуляризовано, как принадлежность мира сего; в этом варианте (свойственном как раз сегодняшнему российскому церковному сознанию) за счёт христианства предполагается скорее улучшить социум и культуру, чем стать христианами самим, личностно.
 
 Какие шаги нужно предпринять, чтобы осознать это и противостоять этому? Я не могу предметно говорить о том, что нужно делать Западу, так как для того, чтобы компетентно рассуждать на эти темы, нужно знать западную христианскую жизнь изнутри. Если всё же судить «со стороны», то мне представляется, что одной из важнейших проблем здесь является соблазн «политкорректности», перенесённый на христианскую церковную почву. Я разделяю понятия «политкорректности» и «толерантности»; по моему представлению, толерантность — явление вполне христианское. Терпимость и принятие других людей такими, какие они есть, осознание того, что Бог их любит также, как и меня — вот основа толерантности. Политкорректность же — явление иного порядка. Это исключительно идеологическая вещь, препятствующая человеку называть вещи своими именами. Религиозные же смыслы требуют непременной правды. Эта правда вовсе не претендует на то, чтобы нарушать принцип толерантности; речь здесь идёт о правде перед самим собою. Собственно, внутренняя духовная христианская борьба с этого и начинается: христианин убеждается, что то или иное в нём самом, в его собственном существовании не соответствует евангельской Христовой правде, вследствие чего он прилагает внутренние, духовные, религиозные (и лишь во вторую очередь внешние, культурно-социальные) усилия к тому, чтобы этой евангельской правде соответствовать. Если говорить об этом в контексте духовной борьбы, то это будет борьба за правду, за то, чтобы давать человеческой жизни, как своей, так и общественной, евангельскую оценку. Духовная борьба не может быть политкорректной именно потому, что она есть внутренняя борьба. Политкорректность в этой области приводит к смешению христианских и социальных смыслов, каковое смешение и лежит в основании обозначенной мною основной проблемы — секуляризации христианства.
 
 Говоря об особенностях духовной жизни в России, необходимо учитывать, что для нашего отечества XX век явился в полном смысле этого слова катастрофическим. История России прошлого столетия привела к появлению на свет не просто постсоветского, но даже и «построссийского» человека, с вывернутой наизнанку нравственностью, с полностью выкорчеванными традициями 900-летней национальной жизни. Место этих уничтоженных традиций заняло «советское» содержание: разрыв между словами и делами, безответственность, идеологичность, стадность, неуважение к личности, антисолидарность и прочее. Это приводит к тому, что «советское» с чрезвычайной удобностью незаметно мимикрирует в «церковное»: советский коллективизм, нисколько не изменившись, размещается в церковной жизни под вывеской «соборности»; общественная и гражданская пассивность становится «смирением», безответственность — «послушанием», стремление к тому, чтобы все были одинаковыми — «борьбой за православие» и т.д. Во всём этом со всею силой обнаруживается как раз фундаментальная секуляризация, то есть непонимание и неприятие религиозного смысла христианства. А попытки этот религиозный смысл растолковать, проповедывать (иными словами говоря — проблемы современной миссии) ставят перед нами то, что можно назвать «проблемой "до"».
 
 Я подразумеваю под этим вот что: для того, чтобы современному российскому человеку усвоить религиозный смысл церковной жизни, и в частности — правильные понятия о духовной борьбе (в каковом сочетании главным является слово «духовная», а не «борьба» сама по себе), ему ещё до вступления в собственно духовную жизнь нужно воспринять те «общечеловеческие» нравственные предпосылки, без которых невозможно усвоение христианства, и которых мы были лишены в результате советского периода нашей истории.
 
 И прежде всего это личностность. Духовная борьба всегда ведётся человеком лично, «под свою ответственность»; невозможна коллективистская внутренняя жизнь, хотя, разумеется, это вовсе не значит, что христианство только лишь индивидуалистично. Вовсе нет; общинность, соборность — одна из важнейших характеристик христианства; но и общинность, и соборность строятся и развиваются именно на основании состоявшихся христианских личностей. В наше время акцент на этом ещё более важен, чем в прошедшие эпохи, потому что сегодня повсеместно устраняется континуум христианской традиции. Христианский подвиг стал, как в никакое иное время после 313 г., уделом личного делания, личного выбора, «плытия против течения». Личностность требует в качестве необходимых атрибутов свободы, ответственности, честности перед самим собою, точного понятия, что есть добро, а что зло, точного знания христианского учения, прежде всего религиозного и нравственного учения. Воспитание личностности в России сегодня — это то самое необходимое условие, та самая «проблема "до"», которая со всей актуальностью стоит перед церковной педагогикой. Но это воспитание неизбежно входит в противоречие с тем ментальным наследием, которое мы получили от XX века. Поэтому духовная борьба в России сегодня — это борьба за личность, то есть за вочеловечивание ещё до христианства. Только став человеком, нравственной, зрелой, ответственной личностью, мы можем вступить в область полноценной духовной жизни. Если мы всего лишь часть коллектива (пусть даже и церковного), для нас эта область остаётся закрытой, а церковность с неизбежностью превращается в идеологию.
 
 Необходимо отметить и то, что только личностность, открывающая человеку двери в его внутренний мир, позволяет избежать очень большой подмены в христианской жизни, которая свойственна сегодня многим русским людям — ветхозаветно-магических и языческих отношений с Богом. В Европе христианство нередко «размывается» исламом и восточными религиозными практиками; здесь налицо очевидное стремление духовно ищущих людей найти религиозные смыслы, хотя бы и вне секуляризированного христианства. Это говорит о неуничтоженной жажде религиозного, даже и в столь гедонистическом стиле жизни, какой сейчас являет Европа. В России атеистическое воспитание последнего столетия привело к отсутствию, или, уж во всяком случае, значительно меньшей жажде религиозного как такового. Несмотря на самоубеждение в «особой русской духовности», несмотря на возрождение внешней церковности, мы в настоящее время совсем не религиозная нация. На это накладывается и то, что для России всегда было характерно двоеверие и обрядовость; тем самым в христианство привносилось языческое мироощущение и ветхозаветно-магические отношения с Богом. А эти явления по сути своей нерелигиозны, их вектор устремлён вовсе не в Царство Божие, начатками которого живёт христианин на земле (что и составляет, собственно, корень христианской религиозности). И языческое, и ветхозаветно-магическое восприятие христианства характеризуется тем, что всё оно — здесь, в мире сем, всё направлено на то, чтобы было хорошо здесь и сейчас, чтобы не только физически, но и метафизически комфортно устроиться в жизни. Такое христианство лишено внутреннего религиозного смысла, ему недоступно понимание подлинной духовной борьбы.
 
Отсюда можно сделать вывод: главное направление духовной борьбы (если говорить о ней уже не как о личном, а как о церковном делании) сегодня — как на Западе, так и в России — должно быть направлено против секуляризации христианства. Если мы обратимся к деятельности Церквей в этом направлении, то увидим, что это занимает важное место в жизни всех сегодняшних христианских деноминаций. Но часто бывает так, что сами методы этой борьбы ровно такие же, то есть секулярные. Всеми средствами падшего мира сего мы хотим утвердить в нём христианство, то есть то, что падшему миру сему противоречит по самой природе, по самой сути своей (Ин. 17, 14; Ин. 18, 36). Результатом этого является не христианизация мира, а то, что сознание самих христиан подвергается опасности подмены, подмены религиозных смыслов на иные: социальные, историко-культурные и прочее. А от этого происходит то, что не только мир не понимает религиозной мотивации человека, но и люди церковные перестают её понимать, подменяя эту мотивацию идеологиями разного рода. Ещё раз повторю, что это процесс интернациональный, свойственный и западному христианству, и российскому; только в силу разных историко-культурных условий, менталитета, социальной жизни он проявляется по-разному; суть же одна — секуляризация христианства. Вот против этого сегодня и должно быть направлено остриё духовной борьбы — как в личной, внутренней деятельности всякого современного христианина, так и в стараниях церковных общин.
 

 [1]«Братья Карамазовы». Полное собрание сочинений: В 30 т. Т. 14. С. 100.
 [2]Преподобный Макарий Египетский. Духовные беседы. ТСЛ, 1994, стр. X-XI.
 [3]«Письма к разным лицам о разных предметах веры и жизни». Душеполезное чтение, 1882 г., стр. 173.
 [4]Преподобный Макарий Египетский. Духовные беседы. ТСЛ, 1994, стр. 369 - 370.

Пояснение

Из удаленного ЖЖ иг. Петра (Мещеринова) igpetr.livejournal.com. Запись от 14.07.2009

Уважаемый и любимый мною (я без всякой иронии или подхалимажа) о. Андрей Кураев так отреагировалв том числе и на мои размышления:

Как показала последовавшая в интернете дискуссия, ну-очень-православная публика предпочла сконцентрироваться на другом предмете. Мол, какая-то полуобнаженная девушка слонялась среди байкеров и даже залезла на мотоцикл с флагом, на котором был Лик Спаса.
Осуждать эту девицу – глупо и бесполезно. Она мой ( и их) ЖЖ не читает и потому наших возмущений не услышит.

Но реакция, а, главное выводы ну-очень-православных заслуживают реакции. Мол, раз такая девица встретилась, значит, а) все рокеры-байкеры такие б) миссия к ним бесполезна для них и вредна для Церкви в) благословения Патриарха и м. Владимира, данные байк-шоу была напрасны и оказались осквернены. И вообще – вот к чему клонит Кураев, вот для него идеал миссионера и вот такой он хочет видеть всю Церковь!

Такую демонстрацию не-устарелости Христовых обличений фарисейства трудно было бы придумать специально. Эту полемику надо изучать в семинариях и воскресных школах - чтобы было понятно, кто такой "старший сын" из притчи о блудном сыне и кто такие работники первого часа из притчи о работниках 11-го часа.

Фарисей и "старший сын" тот, кто начинает хныкать на весь интернет: "я с этими вот да никогда в одном храме и в одной вере".

Понятно ведь, что кто что замечает и выделяет своим взглядом - сам именно этим и 
живет.
Если из массы событий этих севастопольских дней ну-очень-православные фарисеи нашли эту отнюдь не благоухающую тему – значит, они сами отнюдь не пчелы, а те самые мухи. И дрянь - она в них, а не в фотках

Да, мне эта девичья выходка противна. Но я сам не отождествляю эту идиотскую выходку со всем тем, что происходило и интересного и доброго в эти дни на байк-шоу. И не делаю выводов о том, что "миссия невозможна".

"Мудрым" ханжам не хватило ума прежде очередного плевка хоть минутку помолчать и подумать над тем - а в одно ли мгновение менялись гардеробы и нравы варварских народов после первого обращения к ним миссионера? Все ли обращались сразу и мгновенно? 
С той же долей духовной тупости можно показывать фотку пьяного мужика и говорить: "Вот он, результат тысячелетней истории РПЦ!".
Можно рассказать какую-нибудь гадкую историю из жизни Римской империи первого века и прокомментировать - "А ведь в это время уже апостолы шли по земле, но коль никчемна была их проповедь!".
Если среди десятков тысяч людей встретилась одна дура - это не аргумент против всех этих людей и против проповеди, обращаемой к ним.

Никто из организаторов пробега эту девицу в качества "субъекта миссии" не рассматривал. Если какая-то пьянь снимается на фоне Храма Христа Спасителя - что, и Храм строить не надо было?
Никто из организаторов пробега не ставил эту девицу к стягу. Цитирую одного из руководителей "Ночных волков": "Если бы увидел - последовал бы примеру св. Николая -и по щам!".
Мне уж тут пришлось пояснить, что такого примера св. Никалай все же не давал.
Организаторы пробега не планировали раздетых девиц и ничего им не поручали/
Они не видели этого перформанса/
Они как мы с вами жестко осудили это. У меня уже есть инфа о весьма жестком разговоре Хирурга с теми его собратьями, что отвечали за организацию пробега.

Несложно сфотать под кустом чью-то на этом завершающем этапе пьяную рожу и потом сказать: "какая кошмарная идея - отмечать христианские праздники!".
если рядом с Вами кто-то пукнет, Вы за это несете ответственность? Не предусмотрели?
Сценарий знакомый: в начале некоего праздника церковный молебен, потом официальный концерт и народные гуляния, которые по исчерпании программы "культурно организованного отдыха" переходят для части собравшихся переходят в отдых малокультурный. Так даже на Пасху и на день Петра и Февронии.

А байкеры - они разные. Среди них есть те, кто уже может сам нести свет веры. Один из руководителей Ночных волков, например, делает иконостасы. Кстати, он родственник минского митрополита. Перед входом в их московский клуб стоит статуя волчицы с надписью на постаменте "На небесах больше радости об одном кающемся грешнике, недели о 99 праведниках". Сам этот клуб не дает байкерскому движению в России пойти по пути их западных коллег и превратиться в сборище наркоманов.

А есть среди байкеров и люди с весьма нерелигиозными или нехристианскими взглядами. Разные они.

И потому с ними интересно. Непредсказуемо. И в этой непредусказуемости есть место для надежды.


Всё так - нимало вопреки глаголю. Но я о другом ведь совсем писал, и вовсе не с позиции Старшего_Сына. О том, что нам нужнее внутренняя церковная миссия. О том, что, как ни крути, проповедывать нужно Евангелие. И о том, что без одного-двух харизматичных миссионеров, своим талантом способных "вымиссионерить" любую ситуацию, эти акции могут привести к люмпенизации Церкви - Церкви, включающей не только "внутренних", но и зовущей в себя "внешних"...

P.S. Господам же Холмогорову, Квятковскому и иже с ними хочу сказать: не нужно меня сталкивать с о. Андреем и провоцировать его. А насчёт люмпенизации - вынесите за скобки талант нескольких человек (от них же первый о. Андрей), которые на себе всю миссию волокут - вот у вас и получится оно самое.

Ещё немного о миссии

Из удаленного ЖЖ иг. Петра (Мещеринова) igpetr.livejournal.com. Запись от 13.07.2009

Меня тут спрашивают, как я отношусь к последним миссионерским событиям. – Я в сложном положении… С одной стороны, я сам миссионер (точнее, катехизатор). С другой стороны – не могу, корпоративно «слившись» с прочими миссионерами, всё это хвалить; а это значит, что сейчас же запишут в «миссиофобы». С третьей – скажешь что-нибудь, руководствуясь исключительно религиозно-нравственными побуждениями, а из тебя надёргают цитат, придадут политическую окраску и разнесут по всему миру…

Но всё же скажу.

Миссия – это знакомство людей с Личностью и учением Иисуса Христа. Это знакомство происходит в той знаковой, эстетической, культурной и социальной системе, на том языке, который могут воспринять люди. Поэтому формы миссии могут быть самые разные и экзотические. Личность Христа является, «просвечивает» через миссионера – и тут «возможны варианты»: миссионер может быть и на мотоцикле.

А вот содержание миссии ни разным, ни экзотическим быть не может. Знакомя каких угодно людей с учением Христа, любой миссионер и любое миссионерство обязано, в числе прочего, сказать: 

горе вам, богатые
горе вам, смеющиеся ныне
кто смотрит на женщину с вожделением, тот прелюбодей в сердце своём
кто не несёт креста своего, не может быть Христов ученик
кто не возненавидит не только ближних своих, но и души своей, не может быть Христовым учеником
враги человеку домашние его
что высоко у людей, то мерзость перед Богом
невозможно служить двум господам – Богу и богатству и вообще чему бы то ни было из мира сего
не любите мира, ни того, что в мире
кто хочет быть другом миру, тот становится врагом Богу
вы умерли, и жизнь ваша сокрыта со Христом в Боге
не имеем здесь пребывающего града, но грядущего взыскуем
 

– ну вот хотя бы это. И не только сказать, но и обязательно хоть как-то соответствовать этим основам христианства.

А вовсе не то, что – «идите в православие, и вы станете крутыми, успешными и богатыми, и всё у вас будет в шоколаде». Так может говорить кальвинистская миссия, но никак не православная. Чтобы не лжесвидетельствовать о христианстве, православной миссии говорить придётся о том, что земной успех и «крутость» – вещи как минимум параллельные христианству: могут быть, а могут и не быть. Это как минимум; а по большей части человек, решившийся стать христианином, будет вынужден во всех сферах своей жизни «плыть против течения», и – немного среди них будет богатых и успешных (1 Кор. 1, 26-28). Конечно, все эти «евангельские ужасы» не нужно выпячивать и сводить христианство только лишь к ним. Но, говоря о любви Божией и благовествуя о спасении (миссия ведь именно в этом заключается, не так ли?), невозможно не сказать о том, что «рамки», в которых любовь Божия и спасение осуществляется – именно вот эти «ужасные» евангельские условия.

Возражают: «ну надо начинать-то с малого! с щадящего! с добренького-тёпленького-сладенького! Вот потом воцерковятся и поймут». Категорически нет. Нужно – ещё раз: конечно, примеряясь к уровню восприятия тех или иных групп людей – поставить человека перед истинным положением вещей: хочешь вечного счастья (о чём столь выразительно говорил Патриарх) – вот путь к нему: Евангельская жизнь. А не таскание икон на топлесс-мотоциклах. Иначе у нас будет не миссия, а кощунственная клоунада.

А теперь прогноз. Если дело так пойдёт, то годика два мы с такой вот миссией проваландаемся – и очень возможно, что сядем в большую лужу… Это направление миссии может привести нас к люмпенизации Церкви.

И ещё. Главное, где нужна миссия – это в нашей собственной церковной среде. Вот православные христиане «не въезжают», что такое – данный каждому христианину в Церкви Вид_на_Жительство в Небесном Царстве… искренне не понимают и ругаются… Вот с объяснения этого и нужно начинать любую миссию – и внутрицерковную, и внешнюю.

Иллюстрация

Из удаленного ЖЖ иг. Петра (Мещеринова) igpetr.livejournal.com. Запись от 11.07.2009

Тут меня многие укоряют, что я пишу всякие злопыхательские тексты, очерняю российскую действительность и на этом основании строю мрачные прогнозы. Но вот - иллюстрация: 

"Коррупция: картошку нельзя привезти на рынок. Это плохо, ужасно, но это не катастрофа. (А вот) когда мы узнаём, что один из главных экспертов-криминалистов МВД попался на взятке – от этого встают волосы дыбом. Я себе представил живо, что заключение криминалистов – это тюрьма или свобода. А оно, может быть, даже более однозначное, чем решение судьи, которое можно обжаловать. Решение эксперта обжаловать сложнее, чем решение суда. И если существует рынок услуг экспертов-криминалистов – это катастрофа. 

Катастрофа - то, что на днях сообщила Главная военная прокуратура, когда выяснилось, что армия получает негодные парашюты для десантников. Ужасно, но строительство солдатами дач для генералов выглядит детской шалостью на фоне негодных парашютов для десантников."

Полагаю, комментарии излишни.

Отзывы

Из удаленного ЖЖ иг. Петра (Мещеринова) igpetr.livejournal.com. Запись от 04.07.2009

Продолжаются отклики на мой постинг "Футурологическое". На два из них считаю нужным ответить.

Некто [info]bukarskii пишет в ЖЖ [info]kirillfrolov:

"Необходимо чёткое, ясное и недвусмысленное осуждение мещериновщины, которая является не чем иным как узаконенной якунинщиной. И сделать это должны МЫ - православные патриотические миссионеры. Не дожидаясь, пока это за нас будут делать "товарищи". Мещеринов уже докатился до того, что предрекает собственной Русской Православной Церкви судьбу Лаодикийской церкви."

Мой ответ: 

"Вы забыли упомянуть указанные мною условия, при которых судьба Лаодикийской Церкви становится возможной для Русской. А условия эти - если русские православные христиане будут продолжать "почитать" Сталина и сталинизм и злобствовать и не принимать здравые евангельские и церковные слова архиеп. Илариона или прот. Георгия Митрофанова. - Посмотрел, кстати, Ваш ЖЖ. "Сталин не несёт полной ответственности за все преступления даже в годы своего правления", пишете Вы. Ну и прочее. Вот именно эта идеология уготовляет нам судьбу Лаодикийской Церкви. Пока Вы и прочие "православные" сталинисты не поймёте, что эта человеконенавистническая идеология не имеет с Христовой Церковью ничего общего, угроза бедствий для страны и её церкви будет сохраняться. Необходимо чёткое, ясное и недвусмысленное осуждение вовсе не какой-то там "мещериновщины", а именно вот псевдоправославной сталинщины. И я очень рад, что архиеп. Иларион открыто начал это делать."

Mein Freund [info]arkadiy_maler в одном из своих постингов называет мою позицию "пораженческой с миссионерской точки зрения". Не могу с этим согласиться. Вот мой ответ: 

"Дорогой Аркадий! Я не согласен с Вами в принципиальной оценке моих высказываний. Они вовсе не пораженческие и уж во всяком случае не миссиофобские. Наоборот, я считаю, что прояснение поднятых мною проблем необходимо для миссии. Что именно является содержанием нашей церковной миссии, учитывая ту ментальность, которая наличествует в головах очень многих наших церковных соотечественников? Миссия - это проповедь лжеправославного сталинизма (а шире - "державничества мира сего") или Иисуса Христа, с Его церковностью, с Его заповедями? Одно с другим по сути никак не сочетается. Вот на это я (допускаю, что с излишней резкостью) и пытаюсь указать.

Я считаю, что миссия должна быть направлена не на "всю страну", а именно на отдельных граждан. Только тогда это будет миссия, а не очередная агитка и пропаганда. Разумеется, нужно заботиться и о том, чтобы этих самых граждан было как можно больше, но это вовсе не отменяет (а как раз и вытекает из) основного пункта: Христово благовестие обращено к личностям.

Кроме того, Вы неверно меня поняли. Я не говорил, что мне нет никакого дела до России - иначе я бы и не горячился так. Я имел в виду, что у меня, как у христианина, есть более важная забота - реализовать свой, данный мне, как и всякому христианину, Вид_на_Жительство в Небесном Царстве в полноценное тамошнее гражданство. По сравнению с этим отношение как к России, так и ко всем остальным странам - вещь второстепенная. Это я совершенно ясно проартикулировал. К сожалению, большинство моих читателей и комментаторов поняло этот мой пассаж превратно."

***

А вообще на меня сия горячая дискуссия производит удручающее впечатление. Сталин оказался некоей "лакмусовой бумажкой" для нынешних православных. Эта лакмусовая бумажка выявила своеобразную "систему ценностей" многих из нас. И - я ещё раз это подчёркиваю - с моей точки зрения от христианства такая "система ценностей" очень и очень далека.

Долг проповедью красен

Из удаленного ЖЖ иг. Петра (Мещеринова) igpetr.livejournal.com. Запись от 03.07.2009

Долг проповедью красен


Священники грозят предпринимателям адскими карами за невыплату зарплат

Статья Михаила Поздняева из Новых Известий

С необычным обращением выступил на этой неделе епископ Кемеровский и Новокузнецкий Аристарх (Смирнов). Он призвал руководителей предприятий погасить долги по зарплате работникам, приравняв невыплату денег к смертным грехам. Между тем проблема расплаты по долгам стоит остро и для самой церкви. Прокуратура Свердловской области уже начала проверку сомнительных отношений Екатеринбургской епархии со строительными организациями.

Светские власти не вправе указывать пастырям, какие темы поднимать в своих проповедях. Но кризис откорректировал и этот постулат. Председатель отдела патриархии по взаимодействию с Вооруженными Силами и правоохранительными учреждениями протоиерей Димитрий Смирнов и директор ФССП Артур Парфенчиков скрепили подписями протокол о намерениях в дальнейших совместных действиях. В нем, в частности, сказано, что священники будут проповедовать в храмах, что «невозврат долгов приравнивается к воровству». Г-н Парфенчиков заметил: «У нас есть уже пример, когда после беседы со священником алиментщик погасил задолженность в размере 75 тысяч рублей».

Быстро поняв, куда подул ветер, епископ Кемеровский и Новокузнецкий Аристарх (Смирнов) призвал руководителей предприятий и предпринимателей погасить долги по зарплате работникам, «поскольку несправедливая оплата затраченных человеком сил является лихоимством – смертным грехом».

Увы, лихоимцы не редкость и в сплоченных рядах духовенства. Члены инициативной группы прихода храма святителя Николая в селе Никольское Московской области заявили, что из 300 тыс. рублей, выделенных на реставрацию по федеральной программе, по назначению было истрачено лишь 100 тысяч. Остальное осело в карманах то ли пиджаков, то ли ряс. Так же, по словам верующих, дела обстоят повсюду. Следственный отдел прокуратуры по Тобольску возбудил уголовное дело в отношении настоятеля Свято-Ильинского храма села Уват священника Георгия Андреева. Его подозревают в присвоении 500 тыс. рублей.

Громкий скандал разразился на этой неделе в столице Урала. Два гастарбайтера из Узбекистана объявили голодовку, требуя от архиепископа Екатеринбургского и Верхотурского Викентия (Мораря) уплаты долга в сумме 750 тыс. рублей – такая у них была устная договоренность. «Когда мы закончили работу, я каждый месяц ходил к нему в кабинет, но ничего не менялось, – рассказал бригадир Али Исмаилов. – А пару дней назад мы увидели, что на объекте работают уже другие люди». В епархии от всего упрямо открещивались (то говорили, что работа выполнена некачественно, то – что с узбеками расчет произведен), пока в дело не вмешалась омбудсмен области Мерзлякова. «Татьяна Георгиевна убедила их прекратить голодовку, – сообщила «НИ» помощник омбудсмена Эллина Руденкина. – На территории Свято-Троицкого храма прошло совещание с участием всех сторон. Решено, что епархия изыщет возможность выделить дополнительно 40 тыс. рублей (в рамках договора на 150 тыс.) и отдаст их рабочим».

Омбудсмена неприятно поразило то, что у храма было много прихожан, все в курсе происходящего, но никакого сочувствия у них эта история не вызвала. «Они тут месяцами ели у нас, мы что – всех должны кормить?» – раздавались голоса. «И это верующие, которые при мне свечки в храме ставили», – возмущается Татьяна Мерзлякова. Тем временем прокурор области Юрий Пономарев поручил провести проверку взаимоотношений Екатеринбургской епархии со строительными организациями.

Заметим, что в феврале 2007 года Управление Пенсионного фонда РФ по Свердловской области обвинило предприятия епархии в неуплате страховых взносов на 3,5 млн. рублей. Больше года три фарфоровых заводика владыки Викентия не перечисляли средства на выплату пенсий. Год назад вскрылась задолженность за оплату мобильной связи и Интернета на сумму 215 466 рублей... Что ж, заповеди «Уплати долги» нет. Зато есть слова: «Остави нам долги наши» – как их не напомнить в очередной проповеди?

Что касается представителей других конфессий, то и они могут присоединиться к призывам рассчитываться по долгам. Так, к примеру, председатель Духовного управления мусульман Карачаево-Черкесии и Ставропольского края муфтий Исмаил-хаджи Бердиев говорит: «Обман – это грех, воровство – это грех. Священник или мулла должен в своей проповеди постоянно говорить об этом». Впрочем, оговаривается он, «у приставов одна работа, у нас – другая, и незачем их смешивать».
Из удаленного ЖЖ иг. Петра (Мещеринова) igpetr.livejournal.com. Запись от 02.07.2009

Письмо в редакцию интернет-издания «Портал-кредо.ру»


(отправлено по электронной почте и дублируется здесь)

01 июля 2009 г. в 17:02 на странице вашего интернет-издания появилась заметка «Россию ждет распад, а РПЦ МП – наказание, считает игумен Петр (Мещеринов), подводя итог «православным дискуссиям» о Сталине». 

В этой заметке были использованы отрывки из постинга «Футурологическое» в моём блоге в Живом Журнале. 

Никто не спрашивал у меня разрешения на републикацию отрывков моего текста. Изъятый из контекста многодневной дискуссии, соответствующим образом препарированный, снабжённый «ярким» заголовком и к тому же переформатированный из непосредственного и эмоционального ЖЖшного высказывания в подобие «статьи», не снабжённый вдобавок ссылкой, данный материал гиперболизирует мою точку зрения и не является адекватным. 

К тому же в (ещё раз подчёркиваю - нисколько не согласованном со мной) материале несколько раз подчёркивается моя официальная должность, в то время как в своём блоге я выступаю исключительно с позиции частного лица. Тем самым моё частное мнение может восприниматься как мнение церковной организации, в которой я несу своё послушание, что никак не соответствует действительности.

Считаю размещение данного материала незаконным и требую его удаления.

Игумен Петр (Мещеринов).